Крест
Покайтесь, ибо Господь грядет судить
Проповедь Всемирного Покаяния. Сайт отца Олега Моленко - omolenko.com
  tolkovanie.com  
  omolenko.com  
  propovedi.com  
  Избранное Переписка Календарь Устав Аудио
  Имя Божие Ответы Богослужения Школа Видео
  Библиотека Проповеди Тайна ап.Иоанна Поэзия Фото
  Публицистика Дискуссии Библия История Фотокниги
  Апостасия Свидетельства Иконы Стихи о.Олега Вопросы
  Жития святых Книга отзывов Исповедь Архив Карта сайта
  Молитвы Слово батюшки Новомученики Пожертвования Контакты
Главная страница сайта Печать страницы Ответ на вопрос Пожертвования Видеоканал проповедей Вниз страницы Вверх страницы К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице Перевод
YouTube канал отца Олега   YouTube канал проповедей отца Олега   YouTube канал стихотворений Олега Урюпина   Facebook страничка  


ВКонтакт Facebook Twitter Blogger Livejournal Mail.Ru Liveinternet

Апокалипсис Святой Руси

О духовных причинах падения Третьего Рима и наступления эпохи «последних времён»


к оглавлению
к оглавлению
к оглавлению

к предыдущей страницек предыдущей странице
  ...     31     32     33     34     35  
к следующей страницек следующей странице


ПРИЛОЖЕНИЕ № 2


ДОГМАТИЧЕСКОЕ УЧЕНИЕ ОБ ИСКУПЛЕНИИ
ЧУЖДОЕ СВЯТЫМ ОТЦАМ ЦЕРКВИ

К глубокому духовному сожалению автором такого учения является широко известный и от природы одаренный Митрополит Киевский и Галицкий Антоний (Храповицкий, 1864—1936). Но таково попущение Божие к вразумлению нашему.

Первое известие об этом появилось в виде двух небольших статей в самом конце прошлого века. Но в более законченном виде оно опубликовано в эмиграции в двадцатые годы нашего столетия. А именно: «Опыт Христианского Православного Катихизиса» (Сербия. Сремски Карловцы. 1924, страниц 147) и «Догмат Искупления» (Там же. 1926, страниц 60).

Дабы ясно было, в каком духе написаны эти произведения, приведем начало и конец главного из них, «Догмата Искупления»:

«Прямого ответа на вопрос, почему для нас спасительны Христово воплощение, страдания и Воскресение, ответа сколько-нибудь ясного, не дано еще никем (?!), если не считать маленькой передовицы в «Церковном Вестнике» 1890-го и статейки в «Богословском Вестнике» 1894 года, коих автором был пишущий эти строки…» (с. 1). «На приведенный догматический вопрос это пока единственный прямой положительный ответ» (с. 60).

Странное и загадочное утверждение… «Прямого ответа на вопрос, почему для нас спасительны Христово Воплощение, страдание и Воскресение, ответа сколько-нибудь ясного, не дано еще никем», — говорит он. Не слишком ли он категоричен? По его мнению Святые Отцы и великие Учители Церкви не дали ответа?! В православном міре никто не допускает таких выражений. Это слишком самоуверенно, не слишком ли заносчиво, чтоб не сказать прямо, гордо и богохульно? Ибо этим словом «никем» он намекает на всех Святых Церкви Христовой, начиная с Апостолов. Так первоверховный Апостол Павел, будучи движим Духом Святым (2 Петр. 1: 2), говорит о Церкви, что она — Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины (1 Тим. 3: 15). Если поверить Митрополиту Антонию, то этого сказать нельзя. Разве она истинная, разве она — столп и утверждение истины?! Митрополит дает понять своим ученикам и последователям, что без его «учения» о догмате Искупления Церковь не может быть "истинной"… Но это открылось Церкви только в XX веке, когда явился «великий учитель», по оценке его последователей…

Бедная, бедная Церковь Христианская, не зная «истинного учения» об Искуплении, она воображала себя "истинной". Две тысячи лет она не знала этого и «узнала» только в XX веке, благодаря Митрополиту Антонию.

Однако, согласно этому «истинному учению» оказывается, что великое таинство Искупления Христом Спасителем совершено, но совсем не «там», не «тогда» и не «тем способом», как ошибочно считает Святая Церковь.

Согласно учению всех Святых и Богоносных Отцев и Учителей Церкви Искупление рода человеческого совершено на Голгофе, Митрополит же Антоний вносит существенную «поправку». Таинство Искупления совершено не на Голгофе, а в Гефсимании. «Должно опровергнуть, — заявляет автор, — ходячее представление (так он называет святоотеческое учение!) о Гефсиманской молитве… Господь в Гефсиманском саду молился не об избавлении от распятия и смерти, как принято думать… Должно думать, что в ту Гефсиманскую ночь мысль и чувство Богочеловека объяло всех падших людей… В этом и состояло наше искупление» (подчеркнуто автором). (Догм. Иск., с. 32—33 и 31).

И отсюда следует, что Искупление рода человеческого совершено, по Митрополиту, не в Великую Пятницу, как празднует Церковь Христова, а в Великий Четверг, при Гефсиманском молении о «чаше» (с. 32—33).

Не телесными страданиями, не Божественной Кровию Христа Спасителя достигнуто наше искупление, — заявляет проповедник чуждого Святым Отцам новаторского учения. — Это — «грубо» (с. 55—56). И настаивает, что Искупление достигнуто душевными муками Христа Спасителя, Его «сострадательной любовию» к грешному человечеству, при этом «в продолжение всей Его земной жизни». Но в величайшей мере Искупление совершилось во время Гефсиманской молитвы. Сказав это, Митрополит формулирует свой «догмат»: «Должно думать, что в ту Гефсиманскую ночь мысль и чувство Богочеловека объяло всех падших людей, в числе многих миллиардов, и оплакало с любовною скорбию всякого в отдельности, что, конечно, было доступно только сердцу Божественному, всеведущему. В этом и состояло наше искупление» (Д.И., с. 30—31).

И это не все. Он договаривается до того, что кощунственно принижает величайшее значение Голгофских Страданий и Крестной Смерти Господа нашего Иисуса Христа до: «второстепенного, не существенного, превходящего» значения (Д.И., с. 44)357.

Если верить учению Митр. Антония, надо отречься от учения Святой Церкви, если же признавать учение Святой Церкви истинным, то надо признать учение Митр. Антония ложным. Соединить их нельзя, а он старается уверить, что оба учения лишь отличаются «языком». — Зная учение Святых Отцев, запрещающее всякое новшество в догматическом учении Святой Церкви (Шест. Всел. Соб. правило 1 и 19), он прибегает к софистическому (обманному) методу защиты своего учения об Искуплении. Он уверяет, что его учение только кажется «новым», а в сущности оно является «древним», но «позабытым учением Церкви» (Д.И., с. 44), оно «древнее, святоотеческое учение» (Догмат М.А. Протокол Синода от 9/22 апреля 1926). Но в тоже время он излагает свое учение «языком точных понятий» (Д.И., с. 59). А почему не языком Святых Отцев, как повелевает Церковь Христова?! Ведь Церковь Святая запрещает употреблять иные выражения в догматическом учении. Почему же Антоний употребляет иной язык, называя его, в отличие от языка святоотеческого — «точным»? Этим он дает понять, что язык Святых Отцев он находит «не точным». С первой страницы и до последней он усердно хвалит себя. На первой, сказав, что «ответа, сколько-нибудь ясного, не дано еще никем», кроме «пишущего эти строки», он поставил себя выше не только Святых Отцев Церкви, но даже и Святых Апостолов. А Божественное слово порицает самохвалов, говоря: Пусть тебя хвалит другой, а не уста твои, — чужой, а не язык твой (Притч. 27: 2; 2 Кор. 10: 12). А на последней, он хвалится своим точным языком…

Стиль и язык «Догмата Искупления» — модернистический, чужой и чуждый Святым Отцам, языку и стилю Церкви. Он называет догматическое учение Церкви Православной «схоластическим», проповедующим якобы «юридическую теорию» Искупления, занесенную из Католичества и Протестантства. А самый термин «юридическая теория» взят им из Лютеранства. Там они дошли до того, что у Святых Отцев начали искать следы этой теории, а Митр. Антоний «нашел» признаки этой теории в догматике Православной Церкви. Себя же он выдает за борца и освободителя от католических и протестантских заимствований. Но это служит ему лишь благовидным предлогом для проповеди идей лютеранства, которыми насыщено до отказа его учение об искуплении. Зарекомендовав себя защитником Православия, он своим учением разрушает самые основы догматики Православия: проповедуемое митрополитом Антонием таинство «Искупления» — нехристианское, а «Спасение» — языческое358.

+ + +

При прочтении сочинений митрополита Антония нетрудно заметить, что помимо простого неверия в сверхъестественное действие Божественной силы в повседневной жизни людей, маститый иерарх исповедует и некоторое коренное заблуждение, неизбежно приводящее его как к крестоборческой ереси, так и к имяборчеству. Таким заблуждением, как неоднократно отмечали критики митрополита Антония, являлось пелагианство359, все основные положения которого наличествовали и в трудах высокопреосвященного автора:

1) первородный грех не произвел никакой перемены в природе человека (т.е. не привнес в нее смерть и тление);

2) смерть — не следствие греха, но следствие природы, которая создана смертной;

3) спасение человека достигается его собственными силами при помощи Благодати;

4) Благодать не имеет освящающего и возрождающего действия, но только указывает путь, которым можно достигнуть спасения.

А поскольку и Крест, и Самое Имя Иисус выражают одну и ту же истину о спасении рода человеческого от греха и смерти, то становится понятным то упорство, с которым митрополит Антоний боролся против этого основополагающего камня христианской веры — догмата об Искуплении.

Ниже, в качестве иллюстрации приводится отрывок из "Отзыва" об одноименном сочинении Митрополита, составленный сербским протоиереем Милошем Парентой:

«Так как человеческий грех, греховность вообще, а прародительский грех на нервом месте, — историческая предпосылка дела Искупления, как и в системе истинной веры истина наследственности [последствий] прародительского греха - предпосылка истины Искупления, то я начну свой критический анализ изложением и критикой учения автора о прародительском грехе, греховности.

При этом я должен отметить, что автор отрицает наследственность [последствий] первородного греха, как естественной поврежденности, извращенности и моральной болезненности всей человеческой природы. В этом его главном заблуждении и заключается источник неправильного его учения об Искуплении. Искупление есть освобождение, очищение от прародительского греха, греховности и всех грехов и зол, которые из него происходят и искажают человеческую природу, все человеческие порядки, весь мір. Ослаблением силы и значения [последствий] прародительского греха, или его отрицанием, ослабляется, или отрицается сила и значение Искупления. Такая логика в заблуждениях (так как и у заблуждений есть некоторая логика) обнаружилась и в авторском рассмотрении этих двух истин, положений. С точки зрения этого различения он не ставит истину Искупления в зависимость от прародительского греха, греховности, но раздвояет их, истину Искупления ставит совсем на самостоятельную основу, а прародительский грех рассматривает особо, в конце своего сочинения.

Автор не дает ясного и определенного понятия о грехе, о греховности, а что он говорит о грехе, о греховности, то во всяком случае есть погрешительность, заблуждение. Так на с. 302 он определяет грех просто как преграду между людьми, а на с. 303 — как нарушение единства человеческой природы.

На сс. 304—305 автор определяет наследственную греховность человеческой природы просто как то, что "природа лишается терпения и сил бороться с грехом победоносно, и только в отдельных случаях достигает торжества над грехом". На с. 310 автор признает, что против его учения напрашивается само собой возражение: "вы как-то мало придаете значения греху Адама, а более грехам, вернее греховности всякого человека". … По учению автора, Адамовых потомков не могло постигнуть осуждение помимо вины каждого из них. На с. 311 он говорит: "Адам был не столько виновником нашей греховности, сколько первым по времени грешником, и если бы мы не были его сынами, то все равно согрешили бы. Итак, должно думать, что не потому мы все, даже при добром направлении воли, являемся грешниками, что мы внуки Адама, а потому что Всеведущий дает нам жизнь в качестве людей (а не ангелов, например), что Он провидел волю каждого из нас, как подобную воле Адама и Евы, то есть по существу не злую, но непослушную и горделивую, и, следовательно, требующую исправительной школы, которой и является наша земная жизнь в теле, постоянно смиряющая наше упрямство, в чем эта школа и достигает успеха в лице почти всех своих воспитанников, которым суждено бывает пройти ее полный курс, то есть дожить до глубокой старости, (хотя бы в языческой вере)".

В немногих строках автор здесь написал много заблуждений. По учению его, наследственная греховность состоит просто в недостатке силы победоносно бороться со грехом; но, по нему, бывают случаи, когда человек может сам (! — ред.) восторжествовать над грехом. …Автор думает, что все потомки Адама грешны, потому что "они суть люди, а не ангелы", что Бог предвидел волю каждого из нас, как подобную воле Адама и Евы, как непослушную и горделивую. Из этого следует, что, по учению автора, Бог — виновник грехов потомков Адама, хотя автор свое учение о Божием предопределении и покрывает образом Божественного предвидения. По учению автора, земная жизнь есть сама по себе "исправительная школа", в которой воспитанники, коим суждено пройти полный ее курс, хотя бы они были и язычники по вере, достигают успеха, то есть победы над грехом.

Автор сильно погрешает и против учения Церкви, что первый источник всех личных грехов и главный грех есть прародительский грех, а личная свободная воля есть другой их источник, так что если бы не было прародительского греха, то не было бы и личных грехов. В таком случае земная жизнь не была бы "исправительной школой", а райской жизнью, какою и была жизнь Адама до его грехопадения, каковую жизнь автор отрицает своей теорией о земной жизни как "исправительной школе". Своим учением о неизбежности греха и о возможности, чтобы люди, которые совершили "полный курс исправительной школы жизни", сами собой одержали победу над грехом, писатель отрицает и святость Божию, и любовь Божию, и наследственность [последствий] первородного греха, и истину Искупления, одним словом: самую сущность Христианской религии.

Поскольку отрицает автор наследственность [последствий] первородного греха и сильную поврежденность человеческой природы, постольку он отрицает и внутреннюю возрождающую помощь сверхъестественной благодатной силы, вследствие которой человеческая природа становится "новым творением". Без этого внутреннего возрождающего действия сверхъестественной силы не возможно и само возрождение человеческой природы, человеческих порядков, видимого міра, и еще менее их возрастание до полного совершенства, ибо возрождение есть предусловие этого роста. Напротив, писатель на сс. 286—287 совершенно в пелагианском смысле говорит, что возрождение совершается поучением и добрым примером, так что не только Спаситель, но и другие люди, а особенно священники, имеют, по нему, искупительную силу! Он как будто не знает, что священники суть только органы Христа и Святаго Духа, а Искупление совершил только Христос, и что при освящении сообщает его только Святый Дух. Поучение, добрый пример, навыки могут быть только побочным и дополнительным средством для усвоения душам известной охраны Божественной и освятительной силы. Но внутреннее возрождение и усовершенствование, при нашем живом содействии, совершает Божественная сила.

Автор упускает из виду как сверхъестественный источник и характер силы, которая возрождает человека, так и ее внутреннее действие в человеческой природе, вследствие чего внутреннее сверхъестественное возрождение в некотором роде есть "новое творение", а сама возрожденная природа — "новая тварь". — Автор совершенно в пелагианском духе на с. 286 учит, что это возрождение совершается внешними и естественными влияниями на человека, когда говорит, что оно совершается "вразумлением, примирением, и еще есть нечто большее, о чем скажем далее", — а именно силою сострадательной любви, или силою страдания за другого. Духовное возрождение совершается, по нему, таким образом, просто усвоением Искупления верующим под влиянием этих трех внешних сил. По автору, и Христос искупил нас просто учением, примером и сострадательной любовью. При этом автор как упускает из виду остальные моменты Искупления, так не показывает, что он знает различие между Искуплением и освящением, в котором плоды Искупления усвояются человеческой природе360.

На место сверхъестественной благодатной силы, которая источается из Христова Искупления и которою Святый Дух внутренне возрождает человеческую природу, автор поставляет сострадательную любовь человеческую вообще, и Христову в частности.

На с. 295 в пелагианском смысле он различает только по степени, а не по существу, силу Христовой сострадательной любви от силы благодатных людей. Он говорит: "Благодатные люди могут делать отчасти и для некоторых, что в высшей степени и для всех может сотворить и творит наш небесный Искупитель".

Автор вообще смешивает сверхъестественную благодать с природной и отождествляет их. Таким образом он унижает истину Вочеловечения и Искупления. Ибо если действием промысла Божия дается та же самая спасительная благодать, которая дается и в деле Искупления, то тогда нет необходимости в Вочеловечении и Искуплении, тогда Вочеловечение и Искупление только идея, а не действительный факт.

Много мог бы я сказать и о других заблуждениях. Но и сказанного достаточно. Одним словом, мое мнение таково, чтобы автор и ради себя, и еще более ради самого дела лучше бы уничтожил эту свою работу.361»


к оглавлению
к оглавлению
к оглавлению

к предыдущей страницек предыдущей странице
  ...     31     32     33     34     35  
к следующей страницек следующей странице



Главная страница сайта Печать страницы Ответ на вопрос Пожертвования Персональный видеоканал отца Олега Вниз страницы Вверх страницы К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице Перевод
Код баннера
Сайт отца Олега (Моленко)

 
© 2000-2019 Церковь Иоанна Богослова