Крест
Покайтесь, ибо Господь грядет судить
Проповедь Всемирного Покаяния. Сайт отца Олега Моленко - omolenko.com
  tolkovanie.com  
  omolenko.com  
  propovedi.com  
  Избранное Переписка Календарь Устав Аудио
  Имя Божие Ответы Богослужения Школа Видео
  Библиотека Проповеди Тайна ап.Иоанна Поэзия Фото
  Публицистика Дискуссии Библия История Фотокниги
  Апостасия Свидетельства Иконы Стихи о.Олега Вопросы
  Жития святых Книга отзывов Исповедь Архив Карта сайта
  Молитвы Слово батюшки Новомученики Пожертвования Контакты
Главная страница сайта Печать страницы Ответ на вопрос Пожертвования Видеоканал проповедей Вниз страницы Вверх страницы К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице Перевод
YouTube канал отца Олега   YouTube канал проповедей отца Олега   YouTube канал стихотворений Олега Урюпина   Facebook страничка  


ВКонтакт Facebook Twitter Blogger Livejournal Mail.Ru Liveinternet

Великие исповедники Православия

Преподобный Максим Исповедник

Преподобный Максим Исповедник

 


к оглавлению
к оглавлению
к оглавлению

к предыдущей страницек предыдущей странице
  1     2     3     4     Примечание  
к следующей страницек следующей странице


Том, содержащий сообщение о догматах, бывших предметом спора между святым Максимом и Феодосием, епископом Кесарии Вифинской и консулами, которые были с ним

56. Спустя несколько лет властям опять вздумалось подвергнуть святого испытанию, и вот, посылают к нему в место его ссылки, где он содержался под стражей – именно в Визии – Феодосия епископа Кесарии, епархии Вифинской, а также Павла и Феодосия консулов.

57. Они, вошедши к блаженному Максиму в то место, где он был заключен, сели и позволили сесть и ему, причем присутствовал с ними и епископ Визийский.

И говорит ему Феодосий епископ: «Как живешь, господин авва Максим?»

Ответил святой: «Как предопределил Бог прежде всех веков Свое промыслительное обо мне решение, так и живу».

Феодосий говорит: «Но разве прежде всякого века о каждом из нас предопределил Бог?»

Максим сказал: «Если предуведал, то без сомнения и предопределил» (Рим.8,29).

Феодосий: «Что значит это «предуведал и предопределил»?

Максим: «Предведение есть (касается) находящихся в нашей власти мыслей и слов и дел, а предопределение касается не находящихся в нашей власти событий».

Феодосий: «Что находится в нашей власти и что находится не в нашей власти?»

Максим: «Как кажется, господин мой, зная все, ради испытания беседует с рабом своим».

Феодосий: «Ради (клянусь) истины Бога, я спросил по незнанию и желанию узнать различие между тем, что в нашей власти и что не в нашей власти, и каким образом одно находится под предведением Божиим, а другое – под предопределением».

Максим: «В нашей власти находится все добровольное, именно добродетели и пороки, а не в нашей власти – подвержение нас разного рода случающимися с нами наказаниям или противоположному им (наградам). Так не в нашей власти ни наказующая нас болезнь, ни одобряющее здоровье, но производящие их причины (в нашей власти), например, невоздержание – причина болезни, как воздержание – здоровья, и соблюдение заповедей – причина царства небесного, как преступление их – огня вечного».

Говорит Феодосий «Что же? Потому терпишь скорбь в этой ссылке, что сделал ты что-либо достойное этой скорби?»

Максим сказал: «Молю Бога, чтобы Он в этой скорби совершил воздаяние за то, в чем я согрешил Ему чрез преступление оправдательных заповедей Его».

Но Феодосий говорит: «Разве скорбь не посылается многим и ради испытания?»

Святый Максим сказал: «Испытание касается святых, чтобы их расположение к тому, что благо по природе, чрез скорбь явлено было в жизни людей, открывая вместе с тем в себе неизвестные всем их добродетели, как это было с Иовом и Иосифом: первый подвергался испытанию для проявления скрывавшегося (в нем) мужества, а второй искушался для откровения (его) освятительного целомудрия. И всякий из святых, не добровольно подвергаясь скорбям в сем веке, терпит это из-за каких-либо подобных же целей (Божиих), чтобы они посредством немощи, которой предоставляется им (от Бога) подвергнуться, попирали гордеца и отступника дракона, то есть диавола, ибо терпение есть дело испытания у каждого из святых».

Феодосий: «Свидетельствую истиною Бога, ты прекрасно сказал, и я признаю это полезным, – я всегда стремился побеседовать с вами об этих предметах. Но так как и я и (эти) господа мои будущие (превосходнейшие) патриции явились к тебе и прошли такое расстояние по другому главному делу, то убеждаем тебя принять наши предложения и (тем) доставить радость всей вселенной».

Святый сказал: «Какие это, господин! И кто я и откуда, чтобы согласие (мое) на то, что предлагается мне, доставило радость вселенной?»

А Феодосий опять: «Свидетельствую истиной Господа нашего Иисуса Христа, что скажем тебе, и я и (эти) господа мои будущие (превосходительнейшие) патриции, это мы слышали из уст владыки нашего патриарха и благочестивого царя».

Святый Максим сказал: «Благоволите, владыки мои, сказать то, что желаете и что вы слышали».

58. Феодосий: «Просит царь и патриарх чрез нас узнать от тебя, по какой причине ты не имеешь общения с престолом Константинопольским?».

Сказал святый: «Имеете относительно сего письменное приказание от благочестивейшего царя и от патриарха?»

И Феодосий: «Не должно тебе, господин, иметь недоверие к нам, ибо хотя и ничтожен я, однако считаюсь епископом, но и (эти) господа мои состоят членами сената, и мы пришли не искушать тебя, – не дай (этого) Бог!»

Святый Максим сказал: «С какой бы целью не пришли вы к рабу вашему, я без всякого стеснения скажу причину, (по которой не имею общения с вами). Впрочем, если другим и естественно спрашивать меня, по какой причине (я не имею этого общения), но не вам, знающим вернее меня эту причину.

59. Ведь все вы знаете бывшие в шестом индиктионе прошлого круга нововведения, начавшиеся в Александрии изданными Киром, – не знаю как сделавшимся там предстоятелем, – девятью главами, подтвержденными от Константинопольского престола, – и другие изменения, прибавки и уменьшения, сделанные соборно предстоятелями церкви Византийской, говорю о Сергии, Пирре, и Павле, – каковые нововведения знает вся вселенная. По этой причине не имею общения, раб ваш, с церковью Константинопольской. Пусть устранятся препятствия, положенные названными лицами вместе с самими положившими их, как сказал Бог: и камни с пути разбросайте (Ис. 62:10), – и прямым и торным, свободным от всякого терния еретического путем Евангелия пусть пойдут, – тогда и я, найдя это, как было прежде, пойду без всякого увещания человеческого. Но пока предстоятели Константинопольские величаются положенными препятствиями и теми, кто их положил, никакие рассуждения и меры не заставят меня быть в общении с ними».

60. И Феодосий говорит: «Но что же дурное мы исповедуем, чтобы тебе отделяться от общения с нами?»

А святый: «То, что, признавая одно действие божества и человечества Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, вы смешиваете учение богословия (о триипостасном божестве) и домостроения (о Христе, как Воплощенном Сыне Божием). Ведь если должно верить святым отцам, говорящим: у кого одно действие, у тех и сущность одна, то святую Троицу вы делаете четверицей, так как единоприродной с Словом становится плоть Его и лишается родственного с нами и с Родившей Его тождества по природе.

61. А также: уничтожая (два) действия и утверждая одну волю божества Его и человечества, вы отнимаете у Него раздаяние благ. Ведь если бы Он не имел никакого действия, согласно постановившим это, то ясно, что если и пожелает, Он не может помиловать, с отнятием у Него действия благ, если, конечно без природного действия ничему из сущего не свойственно действовать или совершать.

62. Иначе: и плоть вы делаете по воле (вследствие единоволия во Христе) сотворцем всех веков и того, что в них, вместе с Отцом и Сыном и Духом, и недавнюю (тварную) по природе (плоть делаете) творцом по природе или, вернее сказать, безначальной по воле, – если, конечно, божественная воля безначальна как воля безначального божества, – что превышает не только всякое безумие но и нечестие, ибо вы говорите не просто только то, что одна воля (во Христе), но и то, что она божеская, а для божественной воли никто не может придумать временного начала или конца, так как это несвойственно и божественной природе, которой существенно принадлежит воля.

63. Также и другое вводя новшество, вы совершенно отнимаете все характерные признаки и свойства божества и человечества во Христе, постановляя законами и типосами не говорить ни об одной ни о двух в Нем волях или действиях, – что возможно (только) для несуществующего предмета. В самом деле, ничто из сущего, если оно духовно, не лишено желательной способности и действия, а если чувственно – чувственного действия, (если растение – растительного и питательного действия), если всецело бездушно и непричастно всякой жизни – так называемого по состоянию действия или годности. И все таковые существа являются подлежащими восприятию чувствами чувственных (существ), ибо действие таковых состоит в том, чтобы подлежать – зрению по своему внешнему виду, слуху по звуку, обонянию по некоему природному испарению (запаху), вкусу некими соками и осязанию по сопротивлению. И как действием зрения мы называем зреть, (так и действием зримого – быть зримым), – и прочее все, мы видим, совершается таким же образом.

Если таким образом ничто из сущего отнюдь не лишено всякого природного действия, а Господь наш и Бог, – милостив буди, Господи, – не имеет никакого природного хотения (воли) или действия, по тому и другому (по божеству и человечеству), из чего, в чем и что Он есть, то разве можем или быть или называться благочестивыми, утверждая, что покланяемый от нас Бог никоим образом не имеет (способности) воли или действия? Ведь мы ясно научаемся от святых отцов, говорящих: не имеющее никакой силы (действия) не существует, н есть нечто и совсем нет какого-либо положения (положительного признака бытия) его».

64. Феодосий говорит: «что бывает для домостроения (благоустроения церковной жизни), ты не должен принимать за точный догмат».

Святый Максим сказал: «Если Типос и закон, определяющий не говорить ни о какой воле или действии Господа, отнятие которых означает несуществование Того, у Кого они отняты, – не есть действительный догмат тех, кто принимает (Типос), – то по какой причине вы отдали меня варварским и безбожным народам, лишив чести? По какой причине я осужден жить в Визии, и сорабы мои – один в Перверисе, а другой в Месемврии?»

И говорит Феодосий: «Богом, имеющими меня судить, свидетельствуюсь, что и тогда, когда составлен был Типос, я говорил и теперь то же самое говорю, что худо был он составлен и во вред многим, – а поводом к изданию его послужили споры православных между собой о волях и действиях, и (вот) для примирения всех друг с другом некоторые решили, чтобы не произносились эти слова».

Святый Максим сказал: «Какой верный примет домостроение, замалчивающее такие слова, которые говорить удостоил Бог всяческих чрез апостолов и учителей и пророков? Но рассмотрим, господин великий, до какого зла достигает затрагиваемый предмет этот. Ведь если Бог поставил в Церкви во-первых апостолов, во-вторых пророков, в третьих учителей, к совершению святых (Еф. 4:11), сказав в Евангелии апостолам, а чрез них (и) тем, которые после них: что говорю вам, всем говорю (Мк. 13:47) и опять: принимающий вас, Меня принимает (Мф. 10:40) и отвергающий вас Меня отвергает (Лк. 10:16), то очевидно (и ясно), что не принимающий апостолов, пророков и учителей, но отвергающий их слова, отвергает Самого Христа.

65. «Но рассмотрим и другое. Бог, избрав, воздвиг апостолов и пророков и учителей, в совершении святых (Еф. 4:11), а диавол лжеапостолов и лжепророков и лжеучителей против благочестия, избрав, воздвиг, так что нападениям (их) подвергается и древний закон и новый. А под лжеапостолами и лжепророками и лжеучителями я разумею (одних только) еретиков, которых слова и мысли развращенны (Деян. 20:30).Итак, принимающий истинных апостолов и пророков и учителей, Бога принимает: так и принимающий лжеапостолов и лжепророков и лжеучителей, диавола принимает. Поэтому, кто в союзе с проклятыми и нечистыми еретиками изгоняет святых, тот в союзе с диаволом явно осудил Бога, – примите меня, говорящего истину».

66. Если таким образом, исследуя явившиеся в наши времена нововведения, заходим их достигшими до крайней степени зол, то смотрите, как бы под предлогом мира не оказаться страждущими отступлением (и проповедующими), о котором божественный апостол сказал, (II Фес. 2:3–4), что оно будет предтечею пришествия антихриста.

Это без стеснения сказал я вам, господа мои, чтобы вы пощадили себя самих и нас. Приказываете, чтобы я, имея это написанным в книге моего сердца, вошел в общение с той церковью, в которой это проповедуется, и чтобы я стал общником тех, которые действительно отвергают Бога, то есть якобы диавола в союзе с Богом? Да не будет (этого) со мною от Бога, ради меня ставшего (человеком) как я, кроме греха». И, сделав поклон, сказал: «Я, если что повелите сделать с рабом вашим, сделайте: я с принимающими это никогда не буду общником».

67. Епископ же и бывшие с ним, пораженные этими словами святого, склонив вниз свои головы, молчали долгое время. А после того Феодосий епископ, подняв голову и устремив взор на авву Максима, сказал: «Мы ручаемся тебе за владыку нашего царя, что, если ты войдешь в общение, он похоронит Типос».

Говорит ему святый: «Слишком далеко мы разошлись друг с другом: что станем делать с термином «одна воля», который для устранения всякого действия соборно утвержден Сергием и Пирром и Павлом?»

Феодосий сказал: «Уничтожена в каменных стенах, но и не в разумных душах: пусть примут осуждение их, соборно в Риме утвержденное посредством благочестивых догматов и канонов, – и тогда разрушится средостение и не надо будет убеждать нас».

68. Феодосий: «Не имеет силы собор Римский, так как он был без царского приказа».

Максим: «Если приказы царей дают значение бывшим соборам, а не благочестивая вера, то прими бывшие против единосущия соборы, так как они происходили по приказу царей. Разумею именно: первый – в Тире, второй – в Антиохии, третий в Селевкии, четвертый – в Константинополе при Евдоксии арианине, пятый – в Нике Фракийской, шестой – в Сермие и, после этих спустя много времени седьмой – в Ефесе вторично, на котором председательствовал Диоскор. Все эти соборы собирались по приказу царей и однако же все они были осуждены по причине безбожности утвержденных на них догматов. И почему не отвергаете собор, низложивший Павла Самосатского при святых и блаженных Дионисие папе Римском и Дионисие Александрийском и Григории Чудотворце, председательствовавшем на этом соборе, так как он был не по приказу царя? Какой канон повелевает принимать только те соборы, которые собирались по приказу царя или вообще всем соборам собираться по приказу царя? Те соборы благочестивый канон Церкви признает святыми и принятыми, которые одобрила правота догматов. Но , как ведает господин мой и других учит, канон повелел дважды в году бывать соборам [14] в каждой епархии, не сделав никакого упоминания о царском приказе для охранения спасительной нашей веры и исправления всего, что относится к божественной сущности Церкви».

69. Феодосий: «Это так, как говоришь: правота догматов утверждает соборы. Впрочем, разве не принимаешь книгу мины, в которой он изложил догмат об одной воле и одном действии Христа?»

Максим: «Не дай Господь Бог! Вы не принимаете, но отвергаете всех учителей, бывших после святого в Халкидоне собора, боровшихся против мерзостной ереси Севира. И разве я могу принять книгу Мины, явившуюся после собора, в которой он явно защищает Севира и Аполлинария и Македония и Ария и всякую ересь и своими догматами обвиняет собор, а вернее – совершенно отвергает?»

Феодосий: «так что же? Не принимаешь одного действия авторитетных отцов?» И привел Феодосий употребляемые у них подложные места из сочинений святых, как то: Юлия Римского, Чудотворца Григория, Афанасия, – и прочитал их.

И сказал Максим: «Побоимся же Бога и не посмеем прогневать Его приведением (в доказательство) еретических мест: ведь всякий знает, что это – дело нечестивого Аполлинария. Если другие имеешь, покажи – так как приводя эти, более убеждаете всех в том, что в действительности вы возобновили зло Аполлинария и его единомысленников».

И приводит (тот же епископ Феодосий) под именем якобы Златоуста другие два места, которые прочитав авва Максим сказал: «они принадлежат Несторию, страдавшему недугом (учения о) личной двойственности во Христе».

И, тотчас закипев яростью, Феодосий сказал: «Господин монах! Сатана изрек (это) устами твоими».

Максим: «Не оскорбись, владыка мой, на раба твоего».

И взяв, тотчас показал ему, что именно эти самые изречения принадлежат Несторию и в каких сочинениях (его) находятся.

Феодосий: «Видит Бог, брат, эти места дал мне патриарх. Впрочем, одни назвал ты изречениями Аполлинария, другие – Нестория». И приведя место святого Кирилла, в котором говорится: «показуя одно и сродное и чрез оба (естества) действие» говорит: «что на это скажешь?»

70. Максим: «Некоторые действительно указали это изречение, в качестве прибавления помещенное в толковании Евангелия, составленном из этого святого отца Тимофеем Элуром. Но пусть по-вашему оно будет его (изречение св. Кирилла). Исследуем, в таком случае, смысл отеческих слов и узнаем истину».

Феодосий: «Быть этому я не допускаю, ибо необходимо принимать изречения простые (просто)».

Максим: «Будь любезен, скажи мне, в чем различие простых речений в сравнении с искусственными?»

Феодосий: «В том, чтобы принимать речение как оно есть и не исследовать смысл его».

Максим: «Очевидно, вы вводите новые и чуждые Церкви законы и относительно речений (Св. Писания). Если, по-вашему, не должно исследовать речений Писания и Отцов, то мы отвергнем все Писание, как древнее так и новое. Вот я слышал слова Давида: «блаженны исследующие свидетельства Его, всем сердцем взыщут Его» (Пс. 118:2), так что никто не может взыскать Бога без исследования. И еще: «Вразуми меня, и буду исследовать закон Твой и сохраню его всем сердцем моим» (34), таким образом исследование ведет к познанию закона и знание побуждает достойных к желанию сохранить его в сердце посредством исполнения содержащихся в нем святых заповедей. И опять: «Дивны свидетельства Твои, посему исследовала их душа моя» (ст. 129). Зачем и приточное слово желает, чтобы мы исследовали притчи, загадки и темные изречения (Притч. 1:6)? Зачем и Господь, говоря в притчах, желает, чтобы Его ученики разумели (их), если разъясняет смысл притчей (Мф. 13:18; Лк. 8:11)? Зачем повелевает: исследуйте Писания, как свидетельствующие о Мне (Ин. 5:39)? Зачем первый из апостолов Петр желает научить, говоря о спасении, о котором исследовали и изыскивали пророки (I Петр. 1:10)? Зачем Павел божественный апостол говорит: «Еесли закрыто Евангелие, то среди погибающих закрыто, в которых бог века сего ослепил сердца и очи разума их, чтобы не воссиял им свет знания Бога» (II Кор. 4:3–4). Как кажется, вы желаете уподобить нас иудеям, которые простыми речениями, как говорите вы, то есть одной только буквой, как бы неким мусором засыпав свой ум, отпали от истины, имея покрывало в сердцах своих, так что не разумеют Господа Духа, закрытого буквой, о чем говорит (Апостол): «буква убивает, а Дух животворит» (II Кор. 3:16), – пусть же удостоверится владыка мой, что я не допущу принять изречение без содержащегося в нем смысла, чтобы не стать явно иудеем».

71. И Феодосий: «Об одном действии Христа ипостасном должны мы говорить».

Максим: «Рассмотрим то зло, какое является отсюда, и покинем это странное выражение, ибо оно принадлежит одним только еретикам, многобожникам. Ведь если говорим об одном ипостасном действии Христа, а Сын различается от Отца и Духа по ипостаси, а следовательно и по ипостасному действию: то мы вынуждаемся уделять ипостасные действия как Сыну, так и Отцу и Духу. Но (в таком случае), по-вашему, блаженное божество будет иметь четыре действия: три, что отделяют лица, в которых оно есть, – и одно общее, обозначающее общность, по природе трех ипостасей. А потому, согласно отцам, если, конечно, принимаем их учение, мы подвергнемся недугу четверобожия, ибо всякое действие они объявляют природным, а не ипостасным. И если это истинно, как и действительно есть (таково), то мы окажемся говорящими о четырех природах и четырех (по природе) богах, различающихся друг от друга как ипостасью, так и природой. Кроме того: кто может высказать в слове или представить в уме действие, обособляющее что-либо такое, что подводится под какой-либо вид и находится по природе под общим определением вида? Ведь то, что является общим (свойством предметов) по природе, никогда не бывает свойством только единичного чего-либо, ибо личные (ипостасные) признаки, например, длинный или нос, ясные глаза, (плешивость) и все таковое, – суть случайности [15], служащие определением предметов, различающихся друг от друга числом. Так всякий человек имеет свойство действовать как сущий нечто по природе (общечеловеческой), а не как некто по ипостаси, соответственно той, и частной и общей, категории, что (при этом) представляется в уме и выражается в слове. Например: животное разумное смертное – относится к общеродовому свойству нас, ибо все мы причастны одной и той же жизни, и одной и той же разумности, и одному и тому же течению и утечению (рождению и смерти), также сидению и стоянию, говорению и молчанию, видению, слышанию , осязанию – что (все) относится к тому, что мыслится о нас вообще. Итак, не должно нововводить речение, не соответствующее ни Писанию, ни отцам, ни природе, но должно считаться чужим и изобретенным чрез развращение (людей). Впрочем, покажи мне у какого-либо отца это речение, и тогда мы опять исследуем смысл его у изрекшего его».

72. Феодосий: «Что же? О Христе совсем не подобает говорить: "одно действие"»?

Максим: «От святого Писания и святых отцов мы не уполномочены говорить ничего такого, но имеем повеление веровать и исповедывать как две природы во Христе, из которых Он есть, так и (две) природные Его воли и (два) действия одновременно и соответственно Ему, как сущему по природе вместе Богу и человеку».

Феодосий: «Так и мы исповедуем и природы и различные действия, то есть как божественное так и человеческое, – и божество Его (исповедуем), как волительное, так как не без воли была душа Его. Но не говорим «два», чтобы не представить Его враждующим с Самим Собою».

Максим: «Но разве, говоря «две природы», вы представляете их по причине числа, враждующими?» Феодосий: «Нет».

Максим: «Что же? Когда число употребляется о природах, тогда оно разделяет, а когда говорится о волях и действиях, не может разделять?»

Феодосий: «Без сомнения в этом случае (также) производит разделение, – и отцы о волях и действиях не употребляли числа, избегая разделения, но (говорили) иная и иная, божественная и человеческая, двойная, двоякая, и как они сказали, говорю, – и как они изрекли, говорю».

73. Максим: «Ради Господа (ответь): если кто тебе скажет: "иную и иную", – сколько разумеешь? или "божественную и человеческую", – сколько разумеешь? или "двойную и двоякую", – сколько разумеешь?».

Феодосий: «Знаю, как понимать, – говорит, – но два не говорю».

Тогда авва Максим, обратившись к начальникам, сказал: «Ради Господа (скажите): если вы услышите одно и одно (действие), или иное и иное, или дважды два, или дважды пять, – что разумея вы ответите говорящим?»

И сказали: «Так как ты заклинаешь нас, то (ответим, что) под одним и одним (действием) понимаем два, и под иным и иным – два понимаем, и под дважды два – четыре, и под дважды пять – десять». И как бы устыдившись ответа их, Феодосий сказал: «Чего не сказано отцами, (того) не говорю».

«Но авва Максим тотчас взял книгу Деяний на святом апостольском соборе в Риме, показал отцов, ясно говорящих о двух волях и действиях Спасителя нашего и Бога Иисуса Христа, которую взяв от него, Феодосий консул прочитал все изречения святых отцов.

И тогда Феодосий епископ сказал в ответ: «Видит Бог, если бы этот собор не положил анафемы на известных лиц, я более всякого человека принял бы его. Но чтобы не терять здесь времени, если что сказали отцы говорю и тотчас письменно излагаю, – две природы и две воли и два действия: только вступи с нами в общение и да будет единение».

74. Максим: «Владыка, я не дерзаю принять от вас письменное согласие относительно такого предмета, будучи простым монахом. Но так как Бог внушил вам принять изречения святых отцов, как (этого) требует канон, то к римскому предстоятелю об этом письменно пошлите (известие), то есть царь, патриарх и его синод. Я же без этого не вступлю в общение, пока подверженные анафеме лица упоминаются за святым возношением, ибо боюсь осуждения анафемы».

75. Феодосий: «Бог видит, не осуждаю тебя за эту боязнь ни я и никто другой кто. Но дай нам совет, ради Господа, как это может осуществиться!»

Говорит ему святый: «Какой совет могу вам относительно этого дать? – Идите, разузнайте, было ли когда что-либо такое и разрешался ли кто по смерти от обвинения относительно веры (и от объявленного в нем осуждения), – и пусть согласятся и царь и патриарх подлежат снисхождению Бога и составят: один (император) – ходатайственный приказ, а другой (патриарх) – соборное прошение к папе римскому. И, конечно, если найдется церковный образец, разрешающий это ради правого исповедания веры, я соглашусь с вами в этом.

76. И Феодосий: «это без сомнения будет. Но дай мне слово, что если меня пойдешь, ты пойдешь со мной».

Святый Максим сказал: «Владыка! Полезнее тебе будет взять с собой сораба моего, находящегося в Месемврии, чем меня, ибо он и язык (латинский) знает, и все достойно чтут его, как столько лет подвергающегося наказанию за Бога и правую веру, которая держится на его престоле (римском)».

И говорит Феодосий: «Разные столкновения друг с другом мы имели, и мне неприятно отправиться с ним».

Святый Максим сказал: «Владыка! если это угодно (тебе) пусть будет исполнение твоего желания, – и когда прикажете, последую с вами».

И при этом встали все с радостью и слезами, совершили поклоны и была молитва. И каждый из них поцеловал святые евангелия, честный крест, икону Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и Владычицы нашей, родившей Его, Пресвятой Богородицы, – приложив и свои руки в подтверждение того, что было сказано.

77. Потом, немного побеседовав друг с другом о богоугодной жизни и исполнении божественных заповедей, обратившись Феодосий к авве Максиму, сказал: «Вот все соблазны устранены и настал мир при помощи Бога, и будет. Но ради Господа, не скрой от меня: неужели ты никоим образом не назовешь одну волю и одно действие во Христе?»

Максим: «Никогда недопустимо для меня сказать это. И я высказываю причину: так как чуждо это речение святым отцам – (называть) одну волю и (одно) действие двух (различных) природ. А потом: говорящий это встречает прямо против него направляющиеся и (другие) всякого рода нелепости. Во-первых: если скажу «природная» (одна воля или одно действие) – боюсь слияния. Во-вторых: если скажу «личная» – разделю Сына от Отца и Духа и окажусь вводящим три воли, не сходствующие друг с другом, равно как и ипостаси. В-третьих: если назову одну волю и (одно) действие как одного (из лиц Святой Троицы), то вынужден буду назвать, хотя бы и не желал, и одну волю и (одно) действие и, как одного, Отца – и, как одного, Духа, – и окажется, что наша речь впадет в многобожие. В-четвертых: если назову (одну волю) относящейся к состоянию (а не к природе), то введу личное разделение (лиц во Христе – божеского и человеческого) Нестория. В-пятых: если скажу «против природы», то уничтожу существование волящего, ибо уничтожением для природы служит то, что против природы, как говорят отцы».

78. Феодосий: «Без всякого сомнения мы должны называть одну волю Спасителя нашего по причине единения, как, хорошо обдумав, по моему мнению, написали Пирр и Сергий».

Максим: «С твоего позволения, владыка, скажу несколько слов об этом. Если по причине единения стала одна воля Бога и Спаса нашего, как Пирр, Сергий и Павел написали, то, во-первых, Сын будет, согласно им, иноволен с Отцом, имеющим одну волю с Сыном по природе, а не по единению, если, конечно, не одно и то же есть единение и природа. Второе: если по причине единения одной, по их мнению, стала воля Спасителя нашего, то какою волей, по их мнению, явилось само единение? Ведь они конечно, не скажут, заботясь об истине и избегая нелепости, что (оно явилось волей), явившейся по причине ее. Четвертое: если по причине единения явилась одна воля Спасителя, то очевидно, что прежде единения Он был или многоволен или совсем безволен, – и если многоволен был, то, сократившись до одной воли, потерпел уменьшение (многих) воль и явно подвергся состоянию изменения – уменьшению природно присущих Ему многих воль, – если же всецело был безволен, то единение Он явил превышающим природу, от которой Он получил Себе волю, которую природа не имела, и также явился изменчивым, приобретши по состоянию то, что не присуще ему по природе. Пятое: если по причине единения одна Спасителя нашего по тому и другому (божеству и человечеству), из чего Он есть, явилась воля, то по воле стал тварным Богом Тот же самый по причине единения оставаясь по природе вечным, – и (стал) по воле безначальным человеком, оставаясь по природе тварным, что невозможно, чтобы не сказать нечестиво. Шестое: если по причине единения явилась одна воля (двух) природ, то почему же по той же самой причине не явилась одна (двух) природ природа?»

79. И прервав на этом течение речи (св. Максима), Феодосий епископ сказал: «Что же таким образом явилось по причине единения, если ничего такого не явилось по причине его?»

Максим: «Явило оно (единение), что неложно стал воплотным бесплотный, – Того, Кто по природе есть Бог и Творец всяческих, ясно представило ставшим по природе человеком, не переменою природы или уменьшением чего-либо из принадлежащего природе, но истинным восприятием умственно одушевленной плоти, то есть не имеющего недостатков человечества, чистого по природе от всякой прародительской вины, – и, на основании взаимообщения, что поистине удивительно и для всех поразительно, – (единение божества и человечества во Христе явило) совершенным в человечестве Богом Того же Самого, Кто всецелым остается при своих (человеческих) свойствах, – и совершенным в Божестве того же Самого, Кто всецело остается не лишенным Своих (божеских) свойств. По причине единения явилось именно прохождение друг в друга природ и им присущих природных свойств, по учению богоглаголивых отцов наших, но не прехождение или превращение, что свойственно тем, которые единение злокозненно превращают в слияние и вследствие этого вдаются в многообразные новшества и по недостатку твердости своего разума подвергают благочестивых гонению».

80. Выслушав это, Феодосий епископ с остальными, прибывшими с ним, казалось, принял слова эти. И опять тот же епископ сказал святому: «Сотвори любовь, скажи нам: что значит, что никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе, ибо я не понял этих слов и они смущают меня».

Максим: «Никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе. Например, Петр и Павел действуют, но не по-петровски и павловски, а человечески, ибо оба они – люди природно по общему определению природы, а не ипостасно по отдельно-личным качествам. Также Михаил и Гавриил действуют, но не михаиловски и гаврииловски, а ангельски. И таким образом во всякой природе, определяемой многим числом (предметов) мы созерцаем общее, а не единичное действие. Итак, кто говорит об ипостасном действии, тот самую природу, которая одна, представляет бесконечной по действиям и по множеству подходящих под нее неделимых (особей) различествующей саму с собой, – что если признаем верным, то вместе со всякой природой уничтожим образ бытия в ней».

81. После этих слов, при целовании их сказал Феодосий консул: «Вот, все прекрасно произошло, но согласится ли царь сделать ходатайственный приказ?»

Говорит святый: «Конечно сделает, если пожелает быть подражателем Христа и претерпеть унижение вместе с Ним, ради общего всех нас спасения. Он должен иметь в виду, что если Бог, будучи спасителем по природе, не спас, пока не подвергся добровольному унижению, то как человек, будучи по природе спасаемым, может спастись или спасти, не подвергаясь унижению?»

И говорит Феодосий консул: «Надеюсь, при сохранении Богом моей памяти, я скажу ему эту речь, и он согласится».

И при этом поцеловавшись друг с другом, отошли в мире.

Епископ дал авве Максиму несколько посланных ему денег, стихарь (монашеский) и срачицу; (и стихарь – тотчас же принес епископ Визийский, но в Регие отняли не только несколько данных ему денег, но и все другое, что у него было от благотворения, вместе с остальными его жалкими вещами и одеждами).

82. После же отшествия их в восьмой день сентября месяца настоящего пятнадцатого индиктиона, консул Павел опять прибыл в Визию к святому Максиму, принесши приказ, имевший такое содержание:

«Повелеваем твоей славности придти в Визию и привести Максима монаха с великой честью и заботливостью, как по причине (его) старости и немощи, так и потому, что он от предков наш и был он (у них) в чести. А поместить его в благочестивом монастыре святого Феодора, расположенном в Регие. И придти и известить нас. И мы пошлем (к нему) от лица нашего двух патрициев, долженствующих передать ему наше желание, любящих нас душевно и любимых нами. (И придти и возвестить нас о его прибытии)».

Итак, приведя преподобного, и поместив его в названном монастыре, этот самый консул отправился известить (царя).

83. И на следующий день выходят к нему Епифаний и Троил патриции с большой свитой и пышностью, а также и Феодосий епископ, – и приходят к нему в катехумение церкви этого монастыря. Сделав обычное приветствие, сели, принудив и его сесть. И начав речь к нему, Троил сказал: «Владыка вселенной повелел нам прибыть к тебе и высказать нам волю Его Богохранимого Владычества. Но прежде скажи нам, исполнишь ты приказание царя или не исполнишь?»

Говорит святый: «Владыка, выслушаю, что повелел Его благочестивое Владычество и (тогда) должным образом отвечу, так как на неизвестное мне какой могу ответ дать?»

Троил настаивал, говоря: «Не допустимо, чтобы мы когда-либо сказали что, если ты прежде не скажешь, исполнишь или не исполнишь приказание царя».

И так, когда увидал святый, что они еще более настаивают при его медлительности и свирепее смотрят и грубее отвечают вместе со всеми, бывшими с ними, кои сами гордились мiрскими достоинствами в ответ сказал им: «Если не допускаете сказать рабу вашему угодное владыке нашему и царю, то вот я говорю пред внемлющим Богом и святыми ангелами и всеми вами: что ни повелит мне о каком бы то ни было предмете, разрушающемся и погибающем вместе с этим веком, охотно сделаю».

Тогда Троил тотчас встал и сказал: «Помолитесь о мне, я ухожу, ибо этот (человек) ничего не делает». И так как произошел весьма великий беспорядок и большое замешательство и смятение, то Феодосий епископ сказал им: «Сообщите ему ответ (царя) и узнайте, что станет говорить, так как не благоразумно уйти, ничего не сказав и ничего не услыхав».

Епифаний патриций сказал: «Вот что тебе объявляет через нас царь, говоря: так как весь восток и запад развращаются, взирая на тебя, и все ради тебя восстают, не желая согласиться (с нами) в вере, то да побудит тебя Бог вступить в общение с нами принятием изданного нами Типоса, – и выйдем мы самолично в Халку и облобызаем тебя и подадим вам десницу нашу и со всякой честью и славой введем вас в Великую Церковь, и вместе с собой поставим на том месте, где согласно обычаю стоят цари, и сотворим вместе литургию и приобщимся вместе пречистых и животворящих Тайн животворящего Тела и Крови Христа и объявим тебя отцом нашим, – и будет радость не только в царственном и христолюбивом нашем городе, но и во всей вселенной, ибо мы верно знаем, что когда ты вступишь в общение с святым здешним престолом, то все соединятся с нами, ради тебя и твоего учения отторгшиеся от общения с нами».

84. И обратившись к епископу, святый Максим сказал со слезами: «Господин великий, дня судного ожидаем все, – ты знаешь постановленное и решенное над святыми евангелиями и животворящим крестом и иконой Бога и Спасителя нашего и родившей Его пречистой Богородицы и Приснодевы Марии».

И, опустив вниз лице свое, епископ тишайшим голосом говорит к нему: «Но что могу сделать, когда другое нечто рассудилось благочестивейшему царю».

И говорит к нему святый: «Но для чего же ты коснулся святых Евангелий и бывшие с тобой, если не в вашей власти было исполнение сказанного? Поистине вся сила неба не заставит меня сделать это, ибо что отвечу, не говорю Богу, но моей совести, если бы ради славы человеческой, самой по себе не имеющей никакого существования, (клятвенно) отрекся я от веры, спасающей любящих ее?»

85. При этих словах встали все, сильнейшая ярость овладела ими, и они подвергли его щипкам, ударам и толчкам, от головы до ног покрыв его многочисленными плевками, от которых распространялась вонь, пока не смочили одежды, в кои он был облечен. Тогда епископ встал и сказал: «так не должно быть, но выслушать только от него ответ и пойти возвестить доброму владыке нашему, ибо канонические дела производятся другим образом».

И едва только убедил их епископ успокоиться, снова воссели, подвергнув его многочисленным оскорблениям и проклятиям. Потом Епифаний с гневом великим и яростью и грубостью говорит: «Скажи, наихудший градопожиратель [16] : считая нас за еретиков, и город наш, и царя, сказал ты эти слова? В действительности мы более тебя христиане и исповедуем, что Господь наш и Бог имеет и божественную волю и человеческую волю и разумную душу, – и что всякая разумная природа имеет и волю и действие, так как движение есть свойство жизни и воля есть свойство ума, – и волительным знаем Его не по божеству только, но и по человечеству, и две воли Его и (два) действия не отрицаем».

86. В ответ раб Божий сказал: «Если так веруете, то как требуете войти в общение (с вами) под условием (принятия мной) Типоса, содержащего (в себе) одно только отрицание того, что вами исповедано?»

И сказал Епифаний: «Ради домостроения сделано это, чтобы не было вреда народу от этих тончайших речений».

В ответ святый сказал: «Напротив, всякий человек освящается чрез точное исповедание веры, а не чрез уничтожение (умолчание), содержащееся в Типосе».

И сказал Троил: «Во дворце я уже сказал тебе, что не уничтожил (Типос речения о двух волях и действиях Христа), а повелел молчать, чтобы умирились все мы». Святый Максим сказал: «Замалчивание слов есть уничтожение слов, ибо чрез пророка говорит Дух Святый: не суть речи, ни слова, коих звуки не слышаться (Пс. 18:3). Поэтому не выговоренное слово совсем не существует».

И сказал Троил: «имей в сердце своем, как хочешь, никто тебе не запрещает». Святый Максим сказал: «Но не ограничил Бог сердцем все спасение, сказав: кто не исповедует Меня пред людьми, и Я не исповедаю его пред Отцем Моим, сущим на небесах (Мф. 10:32).И божественный Апостол учит, говоря: сердцем веруется в правду, устами же исповедуется во спасение (Рим. 10:10). И так, если и Бог и пророки Божии и апостолы повелевают исповедывать тайну словами святыми – (тайну) великую и страшную и для всего мiра спасительную, то нет нужды каким бы то ни было образом замалчивать проповедующее ее слово, чтобы не было вреда спасению замалчивающих».

87. Епифаний с гневом сказал: «Подписался ты в книге?»

Святый ответил: «Да, подписался».

Епифаний: «И как осмелился ты подписаться и предать анафеме исповедующих и верующих, как (исповедуют) разумные природы (ангелы) и Кафолическая Церковь? Поверь, по моему суду мы введем тебя в город, поставим связанного на площади и приведем актеров и актрис, продажных блудниц и весь народ, чтобы каждый и каждая и ударили и плюнули в лицо твое».

В ответ на это святый Божий сказал: «Как вы сказали, да будет, если мы подвергли анафеме исповедующих (две) природы, из которых Господь есть, и соответственные Ему две природные воли и (два) действия, как Богу истинному по природе и человеку. Прочти, владыка, деяния и книгу, и если найдете, как говорите, – делайте, что хотите, ибо и я и сорабы мои и все, кто подписались., подвергли анафеме признающих согласно Арию и Аполлинарию одну волю и одно действие,– (и) не исповедующих Господа нашего и Бога по тому и другому, из чего, в чем и что Он есть по природе разумным и потому соответственно обеим (природам) обладающим (божественными и человеческими) волей и действием (совершением) нашего спасения».

Во время этих слов святого они сказали друг к другу: «Если мы будем вдаваться в рассуждения с ним, останемся без еды и питья, но встанем, позавтракаем и пойдем – скажем, что слышали, ибо этот (человек) продал себя сатане».

И, встав, позавтракали и удалились с гневом, – и пошли возвестить царю (в канун Воздвижения Честнаго и Животворящаго Креста).

88. А на следующий день (с рассветом) вышел Феодосий консул к святому Максиму и отнял у него все, что имел, сказав ему от лица царя, что: «Ты не захотел чести, – она и отнята от тебя, – иди же туда, где достойным быть ты сам осудил себя, имея осуждение учеников твоих, – который в Месемврии и который в Перверах, бывшего нотарием блаженной нашей бабки».

(Также и патриции, Троил и Епифаний, говорили, что: «Конечно, мы приведем и двух учеников твоих, как находящегося в Месемврии так и находящегося в Перверах, и подвергнем и их испытанию и посмотрим, чем и они кончат. Впрочем, знай, господин авва, что хотя малый вред получим от народных волнений, клянусь Святой Троицей, мы должны будем присоединить к вам и папу, теперь надмевающегося, и всех тамошних болтунов и остальных твоих учеников, и всех вас сплавим [17] , каждого в подобающем ему месте, как сплавлен Мартин»). И взяв преподобного, тот же консул Феодосий передал воинам, и они отвели его в Силиврию.

89. И пробыли там два дня. И один из воинов пришел и распустил молву в крепости, говоря, что сюда пришел монах, хулящий Богородицу. Сделали же это для того, чтобы возбудить войска против святого Максима (как хулителя Богородицы). Потом, после двух дней, воин, возвратившись, взял его в крепость. И, по внушению от Бога, военачальник или местоблюститель военачальника послал близких к нему предводителей отрядов, а также пресвитеров и диаконов и благочестивых знаменохранителей. Увидав их, святый Божий, встав, сделал им поклон. Они тоже ответили ему (поклоном) и сели, приказав и ему сесть.

И вот один из них, весьма почтенный старец, говорит к нему с великим благоговением: «Отче, так как соблазнили нас некоторые относительно твоей святости, – что будто бы ты не называешь Владычицу нашу Пресвятую Деву Богородицей, то заклинаем тебя Святой и Единосущной (и Животворящей) Троицей сказать нам истину и снять с сердец наших этот соблазн, чтобы нам несправедливо соблазняющимся не потерпеть вреда».

Тогда, сделав поклон, святый встал и, протянув руки к нему, со слезами сказал: «Кто Владычицу нашу Всехвальную и Пресвятую, Пречистую и всякой природой разумной Чтимую не называет ставшей истинно по природе Матерью Бога, сотворившего небо и землю и море и все, что в них, – тот да будет анафема и катафема (отлучен и проклят) от Отца и Сына и Святаго Духа, Единосущной и Пресущной Троицы и всей небесной Силы и лика святых Апостолов и Пророков и бесчисленного сонма святых Мучеников, – и всякого духа, в правде совершенного (ныне и присно и в бесконечные веки веков, аминь)».

Выслушав это с великой пользой для себя и проникшись благоговением к этому человеку, они со слезами молились о нем, говоря: «Бог да укрепит тебя, отче, и да удостоит тебя беспрепятственно совершить путь сей».

После этих слов собралось много воинов, и, выслушав много произнесенных прекрасных слов, все сошедшиеся получили превеликую пользу. Но один из слуг военачальника, увидав, что собирается много войска и назидается и осуждает происходящее (с ним), подумав Бог знает что, приказал схватить его и удалить на две мили от крепости, пока не собрались и не пришли охранявшие его до Визии. Впрочем, движимые божественной любовью, клирики прошли пешком две мили, и пришли и приветствовали его. Потом, помолившись о нем и взяв своими руками, положили на животное и возвратились с миром в места свои, а святый отведен был в прежнее место (в Перверы) заключения.

90. И еще вот что надо знать: в Регие Троил выставлял против аввы Максима такое обвинение, что консилиарий (советник) Иоанн писал ему (Троилу) о предполагавшемся у них соглаше6нии и что осуществиться ему тогда воспрепятствовало бесчиние учеников. Но я думаю, что названный консилиарий Иоанн писал не Троилу, а Менне монаху, и он сказал придворным.

91. После того как при всех притеснениях и опровержениях власть имущие оказались не в силах отклонить его от правой веры, они, не вынося позора, по прошествии малого времени снова привели в Константинополь как святого старца так и двух его учеников. Здесь после многих истязаний и жестоких пыток царь произвел суд над ними (что же претерпеть настояло им?) и после анафематствования и проклятия их предал начальникам, сказав так:

«О, Максим! Ты, облекшись в темное одеяние всенародных проклятий, предался излюбленной тобой партии геенны и уклонился от канонического послушания соприсущему нам достославному и всеми соуправляющему, честному и священному синклиту (сенату), тотчас после нас имеющему принять суд (над тобой) и совершить и над тобой соответствующее политическим законам наказание, как определят они, за таковые твои хулы и своеволие».

Тогда судьи, взяв их, вынесли такой приговор против них:

«Так как настоящий синод, при содействии Всесильного Христа истинного Бога нашего, канонически определил должное против вас, Максим, Анастасий и Анастасий, – ведь долг требовал подвергнуться вам более строгим законным наказаниям в соответственно нечестивым вашим словам и делам, – хотя вы в настоящей жизни и не получите достойного за таковые ваши преступления и хуления (возмездия), – предоставив вас для высшего наказания Праведному Судие и этим совершая (ослабляя) точное исполнение законов, так как вам оставляется жизнь,– повелеваем присутствующему с нами славнейшему епарху тотчас взять вас в свой градоначальнический преторий, бить по спинам жилами, а богохульные языки отрезать изнутри, – потом же и послужившие богохульному вашему разуму кривые десницы отсечь мечем, – водить вместе с отнятием самых мерзостных членов, обходя двенадцать частей сего владычнего города, – сослать вас на всегдашнее заточение и притом под постоянной стражей в стране лазикской во все время вашей жизни оплакивать свои богохульные заблуждения с обращением придуманного вами на нас проклятия на ваши головы».

92. Тогда епарх, взяв их и введши в преторий, сначала божественного Максима распростерши на полу, приказал бить затвердевшими жилами, причем нечестивец не пощадил ни старости его, ни скривленных членов плоти, ни изможденного постами и трудами тела, но так жестоко бил, что от множества вытекавшей крови окрасился весь пол под ним, все тело было изранено и не осталось ни одного даже малого члена целым.

Потом зверь этот переходит к ученику его, а вслед за тем и к соименнику его: подвергает их многочисленным ударам и покрывает рубцами, приставив тут и глашатаев, выкрикивавших во время бичевания: «неповинующиеся царским постановлениям и пребывающий в упорстве достойны и подвергнуться этому». И уже едва дышавших, их вынесли и бросили в тюрьму.

93. А на следующий день опять приводят преподобного вместе с учениками его, всего покрыто рубцами, всего распухшего, всего воспаленного от ран. И несмотря на такие страдания его, не воздержались однако же против него от другого худшего, совершенно пренебрегши природой: язык этот богословствующий и обильнее рек источивший слова они беззаконно отрезают внутри, от гортани и соприкасающегося язычка, чтобы с отнятием у него голосового органа вместе с тем отнято было слово и учение, и после того он уже оставался бы в молчании и безгласным. Однако же и по урезании языка, о преславный Максим, ты не намеревался молчать и не произносить тех приятнейших слов. Но кто устроил язык младенцев и немому и глухому дал слово, Он и тебя чудесным образом сделал способным издавать голос и говорить и произносить более, чем прежде, членораздельные слова.

94. Когда же тоже самое сделали и с учеником Анастасием и язык внутри отрезали и ему, тогда и его укрепила та же благодать и даровала слово без голосового органа, и при том слово необычайно сильное и обильное. Из-за этого, еще большей ненавистью пораженные, нечестивцы подвергли подвижников другому новому истязанию, как бы считая обидою для себя, если бы не испытали на них всякие жестокости, для коих (подвижников) конечно гораздо лучше было подвергнуться смерти, как это было желательно и им самим, чем быть преданным таким казням: обвив блаженного тонкими веревками и отовсюду стиснув орудиями пыток, ножом и молотом отсекают его правую руку и бросают на пол. Потом тотчас же приступают и к сподвижнику Анастасию, подвергая и его одинаковой казни, чтобы конечно и он вкусил равную славу. Извлекши их безъязычных и безруких из претория, влачили и обводили по площади, показывая отсеченные члены, издавая недостойные крики и подвергая их насмешкам и издевательствам. Затем, после этого бесчестного обхода (по городу), отдают на отдаленнейшую ссылку, – вместе с апокрисиарием Анастасием, оставленных без попечения, неодетых, необутых, без пищи, лишенных всяких средств к жизни, с запрещением приближаться к морю, чтобы не иметь призрения от милостивцев, и что ужаснее всего, даже разделенных друг от друга! И только то одно хорошее сделали святым эти нечестивцы, что отослали их (далеко) от себя [18].

Но божественное правосудие, хотя и долготерпящее весьма многое, не оставалось в нерадении и спустя немного совершило наказание над беззаконствовавшим царем, далеко удалив его (от Константинополя) и в Сиракузе Сицилийской заставив подвергнутся самой жалкой смерти. Возбудивший у Византийцев справедливую вражду к себе своими делами и сделавшийся весьма ненавистным, он боялся подвергнуться какой-либо беде от них и с супругой и детьми удалился туда. И вот когда он вошел однажды в баню мыться, один из прислуживавших ему, шайкой нанесши по голове смертельный удар, раздробил весь череп и лишил несчастного жизни. Когда же сын его, который назывался Константином (Погонат), вместе с братьями своими Ираклием и Тиверием восшел на царство, он решил не идти дорогой отца, чтобы не подвергнуться и одинаковой участи. Поэтому собрав отовсюду отцов и устроив великий собор, который и шестым из вселенских называется, – многое и другое достойное памяти совершил на нем и две воли Христа и (два) действия при двух природах яснее определил, а привнесших и проповедующих тот монофелитский догмат подверг его проклятию и анафеме. То же самое, движимый Божественным Духом, совершил прежде в Риме его предстоятель Агафон, который возведен на престол был после Мартина: и он также объявил проклятыми и отпавшими от Церкви совершивших эти беззакония. Но это – после.

Итак, когда, как сказано (выше), божественного Максима отправили в ссылку, много пришлось ему пострадать на пути и многим подвергнуться бедствиям, так как он не был в состоянии сесть на осла ни на носилки, потому конечно, что перенес много трудов и испытал бесчисленные скорби. Поэтому положив его в какую-то корзину, сплетенную из прутьев, и медленно и с трудом неся, они совершили этот длинный путь и, отдав под стражу в одной из крепостей Алинии, так называемой Схимарион, оставили его без всяких попечений. Сначала и преславного ученика с соименником его гнали тою же дорогой, ног потом разделяют обоих с учителем, а после отделяют их друг от друга и каждого отдельно ведут по многим местам и уводят куда-то далеко за страну Авасгов. Вследствие этого один из них, обессилевший от многого злострадания, испустил и самый дух свой, который один только и оставался у него. Однако же не известен точно самый день, в который он преставился, как говорит современник его, то есть апокрисиарий Анастасий.

Но божественному Максиму, уже в течении трех лет находившемуся в заключении в крепости в Алании и самолично служившему своим телесным потребностям, хотя и исполненному дней, как сказано, и немощному телом, явилось свыше некое божественное видение, открывшее ему день кончины и призвавшее в тамошние обители. Когда же настал день тот, – это было тринадцатое число августа месяца (662 г.) , – оставляет здешнее и восходит к небесам истинно достойный небес и обитания там. И на могиле, в которой погребено было священное его тело, в одну из ночей (явившиеся) блестящие три светоча сияют с того времени, испуская чудный блеск, внушая зрителям,, как этот естественно, величайшее изумление и являя преизобильнейшую благодать щедродателя Бога к служителям Своим.

Но тебе, священнейший Отче, великая и здесь слава и светлость, так как Господь и здесь почтил тебя более других, но гораздо больше и превосходнее тамошний жребий небесный, – тебе предстоящему при Свете Великом и восприемлющему себе весь блеск Блаженной и началосветной Троицы и зрящему Бога, – но что всего удивительнее, и самому чрез единение ставшему богом и по причастию (к Божеству) всему обоженному и неизреченное обожение (в себе) осуществившему. Достигнув такой славы, подавай же великую от себя помощь и нам, еще совершающим течение настоящего века и переплывающим это длинное и полное многих опасностей житие, чтобы под тобой, кормчим и путеводцем, мы, легко переплыв непостоянное море, достигли тихих и вечных пристаней, где блаженное жительство и упокоение тишайшее.

95. Это тебе, наилучший их отцов и чадолюбивейший, слово, хотя и совсем, как и сам знаю, неравное (твоим) делам, но любовью (к тебе), думаю, никому не уступающее. Виновник же слова и наставнтель – преданнейший тебе иерарх, который украсился как одноименностью, так и единонравием с пастыреначальником в Мирах , – сей удивительный любитель твоих слов и изрядный почитатель тебя, усладой языка соделавший твое приятнейшее имя, коему и да воздашь сообитанием и сожительством с тобой, так как и он, как видишь, ведет борьбу за добро и отдает самую душу свою, лишь бы только совершить что-либо лучшее в делах своих.

Во Христе Иисусе, Господе нашем, с Которым Отцу слава, вместе со Всесвятым и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

 


к оглавлению
к оглавлению
к оглавлению

к предыдущей страницек предыдущей странице
  1     2     3     4     Примечание  
к следующей страницек следующей странице



Главная страница сайта Печать страницы Ответ на вопрос Пожертвования Персональный видеоканал отца Олега Вниз страницы Вверх страницы К предыдущей странице   К вышестоящей странице   К следующей странице Перевод
Код баннера
Сайт отца Олега (Моленко)

 
© 2000-2019 Церковь Иоанна Богослова